Россия должна стать лидером Европы и мира!

Неужели все безнадежно, неужели Европу никогда не убедить, что мы не дикие варвары? А может, поднапрячься, может перестать плеваться на улицах, научиться улыбаться в магазинах? Всего лишь немного дрессировки, и мы сможем… А, может, уступить в вопросе с Чечней, в вопросах с таможенными пошлинами? Может, они поймут, что мы добрые и не хотим зла? У России еще есть, чем жертвовать, не все еще разбазарили…

На самом деле пока мы смотрим на них снизу вверх, они будут смотреть на нас сверху вниз, пока мы отступаем, они будут наступать. Пока мы ищем одобрения и заискиваем, они будут презирать нас, пока мы тешим их байками о нашей неполноценности — слушать эти байки и им верить. Пока мы не научимся себя уважать, они нас уважать не станут. Ни на какую работу для Европы, ни на какие уступки нам никогда не ответят благодарностью. Нас ценили в те редкие моменты истории, когда мы действительно вырывались в авангард европейских и мировых процессов, когда мы выигрывали войны против их же диктаторов, когда мы полетели в космос.

До тех пор, пока мы считаемся и являемся окраиной Европы, отношение к нам будет таким же как к окраине. Лучший способ добиться благосклонности Европы — это сделать так, чтобы Россия сама стала центром Европы, а Европа — окраиной России.

Надо отдавать себе отчет, что Европа — это не только и не столько «культура» (это неокантианская, поверхностная, хотя и распространенная интерпретация ее миссии), сколько воля-к-власти с ее постоянной переоценкой всех ценностей (эту миссию Европе приписывал Ницше), абсолютная идея свободы и духа (эту миссию у Европы видел Гегель), глобальное, планетарное господство науки и техники (об этой миссии Европы размышлял Хайдеггер).

Смешно слышать наших ученых, когда они всерьез говорят о «самостийности России» и приводят этому научные доказательства. Уже их бытие в науке находится в кричащем противоречии с их выводами. Наука — не «общечеловеческая ценность», а сугубо европейская. Однако эта последняя миссия Европы уже реализовывалась нами! Может быть наскоро, может быть по–ученически рьяно, но весь XX век, русские демонстрировали чудеса науки и техники! Распад России, блуждания вокруг идентификации, и уже упомянутая бездомность на самом деле свидетельствует об одном: Европа сама бездомна! Европа сама больше не несет никакой миссии! Все эти куцые попытки объединиться в Евросоюз, все эти до боли напоминающие XX век завывания про европейские права и свободы, все это «культивирование культуры» в духе начала XX века… Все это повторение пройденного, подражание себе.

Вот тут–то у России и появляется шанс получить европейское и мировое признание! Она должна стать лидером Европы, предложив сначала (политическое и иное сотрудничество будет много позже) новую миссию Европе. Вот за что Европа будет ей благодарна! Требуй невозможного — получишь максимум! Ставь сверхцель — и добьешься цели!

Такая задача по плечу только философам и поэтам и собственно в этом и состоит исконное призвание философов. Не идеологов, которые придумывают идеологии, а философов, которые в феноменологическом опыте дают новую интерпретацию бытия, новую «онтологию» (но философы и поэты могут быть медиумами некой народной «практики», народного бытия). Пожалуй, нынешнее положение России, положение в котором она поставлена на грань бытия, положение, в котором ей нечего больше терять и, оставаясь в котором, она не сможет себя спасти, просто вынуждает нашу страну решиться на этот шаг.

Новая русская философия.

Как получается, что та или иная страна становится центром интеллектуальной моды? Есть традиция, завоеванная веками (как у Франции или Германии), есть перекачка мозгов (как у США). Очень часто качество мышления тут не играет особой роли. Века ты работаешь на имя, потом имя века работает на тебя.

Как получается, что та или иная страна становится центром интеллектуальной моды? Есть традиция, завоеванная веками (как у Франции или Германии), есть перекачка мозгов (как у США). Очень часто качество мышления тут не играет особой роли.

Бунюэль говорил, что он лично знает десяток испаноязычных писателей, которые пишут лучше, чем Стейнбек, причем во всех отношениях (мнению режиссера можно доверять). Ну и что? Кто их узнает, в их испанском, уругвайском, аргентинском, мексиканском захолустье?

Так и у нас сейчас. В России есть минимум десяток мыслителей мирового уровня. но в мировой интеллектуальной элите даже не возникнет мысли прочитать или процитировать русских авторов, а у издателей — перевести. Да, что могут, на их взгляд, сделать эти нецивилизованные русские, бывшие марксисты и проч.?

При определенной раскрутке, т. е. создании школы, переводе на языки, издании, распространении… мы впишемся в мировую гуманитарную тусовку. Интеллектуальная элита просто рот разинет от новой русской философии, появление которой станет сенсацией.

В отличие от рынка хай-тека или рынка мяса, рынок философский имеет малую капиталоемкость (за два миллиона долларов тут можно на весь мир раскрутить даже лошадиный круп).

Какова же ситуация в мировой философии? Она чрезвычайно благоприятна. Умерли корифеи постмодерна (Барт, Фуко, Лакан, Лиотар, Делез, Деррида, Рикер). Наследников не осталось, только эпигоны.

Она чрезвычайно благоприятна. Умерли корифеи постмодерна (Барт, Фуко, Лакан, Лиотар, Делез, Деррида, Рикер). Наследников не осталось, только эпигоны.

Она чрезвычайно благоприятна. Умерли корифеи постмодерна (Барт, Фуко, Лакан, Лиотар, Делез, Деррида, Рикер). Наследников не осталось, только эпигоны.

Сейчас на весь мир пишут французские интеллектуалы типа М. Сюреа и А. Глюксмана. Но Сюреа — это просто пижонистый юноша, а если во Франции Глюксман считается интеллектуалом, то мне стыдно за Францию, и легко понять до чего докатилась Франция!

По сути, кроме П. Вирилио и Ж. Бодрийяра (ну может еще Ф. Лаку-Лабарта, Ж.-Л. Нанси и А. Бадью) французам некого предъявить, а эти доживают свой век. В США на 1000 раз заваривают чай витгенштейнианства и философии языка. Самый известный у них — Ричард Рорти — это просто, с точки зрения подлинной философии, «ясельная группа». В Германии еще с войны разброд и шатания, они завязли в кибернетике и социологии. Юрген Хабермас — философское лицо Германии, как создал когда-то «теорию коммуникативного разума», так с тех пор и почивает на лаврах. В России, по меньшей мере, пяток людей во всех отношениях интересней Хабермаса. Даже Славой Жижек или Ноам Хомский — наиболее популярные интеллектуалы на планете — это просто публицисты.

Но самое главное в другом! Мир ждет новой философской моды! Все ждут нового — ИЗМА! Постмодернизм явно отходит в прошлое, что вместо него? Какой — новый ИЗМ? Вот это и есть великий шанс России, который будет преступлением — упустить!

Если мы захватим этот интеллектуально-философский рынок, раскрутим некий новый — изм, то мы станем самой модной страной: сначала в интеллектуальной элите, среди молодежи, а потом и вообще!

Задача состоит в том, чтобы найти такие слова, которые могут объединить Бин Ладена и Буша, китайского крестьянина и немецкого банкира, наркобарона из Колумбии и русского военного, банкира с Уолл-стритт и негра престарелых лет из Африки… Кто-то скажет, что это невозможно, но, на самом деле, еще 20 лет назад (хорошо или плохо это кончилось — отдельный вопрос) своим «новым мышлением» весь мир покорил Горбачев. Он сказал, что «все мы в одной лодке, мир может быть уничтожен несколько раз и это может случиться в любой момент благодаря случайности «. Он предложил отбросить нацеленное друг на друга оружие и сделал это первым. Раз кто-то должен принести жертву, чтобы спасти мир, то пусть это будет Россия. Мир оценил это, но ненадолго.

России необходим своего рода новый гуманитарный «манхеттенский проект». Как в свое время в США для создания оружия массового поражения были собраны лучшие физики, так и нам необходимо собрать все лучшие гуманитарные силы.

Реализовать этот проект не просто, а очень просто:

1. Собирается, минимум, десяток самых наших головастых ребят, философов. Тех, кто реально мыслит на мировом уровне. Им выдается грант — на 3 месяца 10 тыс. долл. каждому. Это железно позволяет философам с их уровнем доходов жить, не работая, писать книгу. Будущего автора сразу предупреждают, что его книга пойдет потом на Запад.

А) Она должна изумить Запад «Оказывается в России не только медведи по улицам бегают! «

А) Она должна изумить Запад «»

Б) Она должна задать новую интеллектуальную моду на некий пост-постмодернизм, а лучше прото-изм,

В) Она должна быть критична по отношению к американизму и указывать на кризис традиционных моделей демократии и политической риторики, так что ее бы уже невозможно было просто так применять. Показывать кризис двойных стандартов, симуляцию и импотенцию прежней политологии.

Г) Она должна укрепить имидж России, то есть иначе, чем привыкла аудитория на Западе, объяснять и наши реформы, и нашу политику, и нашу историю .

2. Через 3 месяца у нас будет минимум 10 книг. Из них может пара — тройка отпадет. Далее, осуществляется перевод этих книг на английский, немецкий, французский. Это минимум. Лучше, если бы еще и на испанский. Остальные потом сами переведут. Затем специальный уполномоченный едет по издательствам, тем, которые выпускают самую модную интеллектуальную литературу. С ними идут переговоры, обещаются пожизненные права на издание книг, мы обещаем сами финансировать раскрутку. От них требуется только издание, низкая цена. И еще тираж — не менее 10 тыс. по каждой книге — обязуются пусть продать. Еще какие-то деньги будут нужны на пиар по философским кафе, по рецензиям в ведущих интеллектуальных журналах, по поездкам с лекциями в ведущих университетах с обязательными презентациями книг и бесплатной раздачей студентам (иначе нищие студенты не купят, а так мы им мозг обработаем бесплатно).

Итог: Формирование новой интеллектуальной моды!

Для того, чтобы раскрутить постмодерн на начальном этапе, было затрачено меньше. То есть это сделали 10 человек (Барт, Лакан, Фуко, Делез, Деррида, Бодрийар, Кристева, Лиотар) самостоятельно. Потом уже к ним присоединился Поль де Ман в США и пошло — поехало. Постмодерн изменил Америку (откуда мода на политкорректность?) Да и «оранжевые революции» родом из того же постмодерна.

Мы тоже можем изменить мир, но это в перспективе, а пока хотя бы просто поразить. Сейчас очень удачное время. другого шанса может не быть! Все, что будет написано, естественно и внутри страны можно будет издать, чтобы работало против оранжевой революции.

И, наконец, никто в мире на государственном уровне ничего подобного не делал. ни одно правительство не относится к возможностям философии серьезно! Но через некоторое время догадаются, и США, скорее всего, за это возьмется. И тогда вся философия в мире будет только англо-саксонской, они то уж деньги умеют инвестировать, будь здоров. Уже раскрутили Гарри Поттера, потом попсовиков — затейников типа Д. Брауна. Доберутся и до более серьезных книг. А сейчас у сотрудников Администрации Президента есть шанс войти в историю в качестве первых (не музыкального, не литературного, не кино, не шоу и проч.) продюсеров русского философского проекта.